ДЕТСКИЙ ВХУТЕМАС
25/12/2020 – 25/12/2021
Объединение выставочные залы Москвы
Галерея «На Шаболовке»
Директор — Ксения Фаресова
Начальник экспозиционно-выставочного отдела – Екатерина Щербакова
Руководитель галереи — Катерина Телегина
Куратор галереи — Александра Селиванова

Кураторы — Ксения Гусева, Александра Селиванова
Организация — Катерина Телегина, Анна Алтметс, Елизавета Казакова
PR — Тая Захарова
Рисунки — Александра Дыхне
Экспонаты из собраний:
Государственного центрального театрального музея
им. А. А. Бахрушина
Государственного академического Центрального театра кукол им. С.В. Образцова
Российского государственного университета
им. А. Н. Косыгина
Российской государственной детской библиотеки
Музейного объединения «Музей Москвы»
Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Галеев Галереи

Благодарим за предоставление экспонатов:
Ивана Шаховского, Ивана Голицына, Александра Лаврентьева, Романа Бабичева, Марию Ечеистову, Владимира Дукельского
Что такое ВХУТЕМАС? Это эпицентр авангарда — место, где учились и преподавали, проектировали, придумывали, пилили, красили, валяли дурака
и играли в баскетбол лидеры нового советского искусства. Именно здесь в нашей стране рождалась профессия дизайнера, которые тогда называли себя «художниками-конструкторами». Высшие художественные мастерские изначально назывались «Свободными». И эта свобода — то принципиально новое, что появилось в художественном образовании в 1919–1920 годах. Свобода от догм, образцов и окостеневших методик, свобода в выборе специализации и мастера, свобода, пусть
и относительная, в доступе к образованию.

Владимир Татлин, Эль Лисицкий, Александр Родченко, Варвара Степанова, братья Веснины, Густав Клуцис, Владимир Фаворский, Надежда Удальцова, Любовь Попова, Николай Ладовский учили решать новые задачи каждый раз по-новому, делать открытия и думать. «Думайте головой, а не линейкой» — слова студента Николая Соколова, которые он написал на одном из своих дипломных листов, можно считать девизом всего ВХУТЕМАСа. Достижения вхутемасовцев в архитектуре, графике, дизайне мебели, текстиля, керамики, наряду
с опытами Баухауза, стали фундаментом дизайна
и художественного образования во всем мире.
Но открытость взгляда, стремление изобретать
и пробовать, интерес к основам всего — линии, цвету, первоформам — близок детскому взгляду. Пропедевтика ВХУТЕМАСа идеальна для введения ребенка в мир современного искусства.
И поэтому наша выставка имеет два лица.
Одним, историческим, она обращена ко взрослым. Она о том, как виделся образ ребенка и предметный мир советских детей студентами и педагогами ВХУТЕМАСа. Об игрушках, книгах, тканях, посуде, спектаклях для детей, создававшихся в 1920-е годы лидерами авангарда. А вторым лицом она обращена к современным детям и предлагает поучиться в самом известном художественном институте страны: пропустить через собственные глаза и руки, опробовать и обдумать остроумные упражнения и задачи, которые сформировали не только искусство ХХ века, но и вошли в нашу современную культуру.
ПОЛИГРАФИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
Основная задача полиграффака, — ведущего производственного факультета ВХУТЕМАСа — готовить профессиональных художников книги, владеющих разными графическими художественными техниками, знающих конструкцию любого печатного издания, особенности шрифтов и готовых делать всё — от рекламного логотипа до целостного оформления большого издания. Особый интерес у студентов и преподавателей вызывала детская книга — что неудивительно, ведь в 1920-е годы советский дизайн книг для детей был известен во всем мире и стал даже одной из ведущих статей экспорта.
Наиболее распространённым способом тиражирования детской книги была техника литографии, позволявшая создавать яркие книжки-картинки. На отделении литографии полиграффака детская книга выступала даже в качестве дипломной работы. Но в Москве, в отличие от Ленинграда, не сложилась целостная школа, подобная лебедевскому «Детгизу», с общими представлениями о принципах оформления детской книги

Одни художники были последователями школы Владимира Фаворского (Андрей Гончаров, Александр Дейнека и Георгий Ечеистов), другие выступали за конструктивизм и так называемую производственную книгу (сестры Галина и Ольга Чичаговы, Густав Клуцис), а третьи формировали свою авторскую концепцию детской книги (Петр Митурич, Николай Купреянов, Давид Штеренберг).
ЛИДИЯ ЖОЛТКЕВИЧ. ИЛЛЮСТРАЦИИ КНИГИ «УЗБЕКИСТАН»
1930. Частное собрание
Макет варианта обложки книги «Узбекистан». Бумага, гуашь, карандаш
Из воспоминаний Лидии Жолткевич:
«На только что образованный графический факультет ВХУТЕМАСа я поступила в конце 1921 года по чистой случайности. У меня было рекомендательное письмо от А.В. Куприна к Р.Р. Фальку, который, посмотрев мои работы, сказал, что он берет меня к себе, но в данный момент прием на живописный факультет закончен, а на графический объявлен дополнительный прием. И лучше мне туда поступить, чтобы потом пойти к нему. ˂…˃ На основном отделении ВХУТЕМАСа мы выбирали себе будущего педагога. Но для слушания теоретических лекций нас объединили со страшим курсом. Я услышала П.А. Флоренского и В.А. Фаворского, увидела его работы. Это было неожиданным, новым и оказало на меня решающее воздействие. Я решила остаться на графическом факультете, поняв, что я могу заниматься и живописью, и любым другим видом искусства, но обучаясь именно у Владимира Андреевича».
ГЕОРГИЙ ЕЧЕИСТОВ. СЕРИЯ ГЕОМЕТРИЧЕСКИХ ФИГУРОК
1920-е. Бумага, карандаш, тушь. Частное собрание
ГЕОРГИЙ ЕЧЕИСТОВ. ИЛЛЮСТРАЦИИ СБОРНИКА СТИХОВ РОДИОНА АКУЛЬШИНА
«О ДЕВОЧКЕ МАРИШКЕ, О НОВЕНЬКОМ ПАЛЬТИШКЕ, О СВИНЬЕ УЖАСНОЙ И О ЗВЕЗДОЧКЕ КРАСНОЙ»
1925. Цветная ксилография в три цвета. Частное собрание
«Одним из учебных приемов Фаворского была работа группы студентов над одной книгой. «Мы вместе затевали книги», – как любил говорить Фаворский. Студенты вместе читали текст, самостоятельно определяли моменты для иллюстрирования, в процессе работы «согласовывали стилистически». Таким образом, студенты сразу начинали делать то. Что должно было стать предметом их профессиональной деятельности. Учиться на том, что сразу идет в производство, приобретать практические навыки на «всамделишной», без скидок на неопытность работе всегда полезно. Но особенно это важно для работы над книгой. Изготовление книги – дело всегда коллективное, связанное с производством, и поэтому практическая работа над «настоящей» книгой – необходимый момент для овладения книжным делом. Такой учебной работой была для Ечеистов книга Родиона Акульшина «О девочке Маришке и новом платишке», вышедшая в 1927 году. Эта книжка, в которой Ечеистову принадлежит обложка и несколько гравюр, легка и изящны, гравюры свободно расположены на листе, хорошо смотрятся со шрифтом благодаря известной плоскостности решения».

— В. Турова. Георгий Ечеистов. 1968
ВЛАДИМИР ФАВОРСКИЙ. ИЛЛЮСТРАЦИИ КНИГИ САМУИЛА МАРШАКА «7 ЧУДЕС»
1929. Обрезная гравюра в четыре цвета. Собрание семьи художника
Доски к развороту «Чудо первое». Груша, резьба
ЖИВОПИСНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ
Факультет состоял из трёх отделений: станковое, монументальное и театрально-декорационное. На первых двух дети присутствовали чаще в виде героев, но никак не адресатов работ студентов и педагогов: художников интересовал ребенок как образ будущего. Театрально-декорационное отделение выпускало художников, ориентированных на оформление массовых действ – празднеств, демонстраций, митингов и театрализованных представлений. А появление первых государственных детских театров заставило вхутемасовцев обратить своё внимание и на оформление детских спектаклей
Главным местом экспериментов стал Московский театр для детей, который открылся знаменитым спектаклем «Жемчужина Адальмины» (1921), оформленным профессором ВХУТЕМАСа Александром Весниным. Детский театр регулярно сотрудничал с такими звёздными вхутемасовцами, как Вадим Рындин и Петр Вильямс. Но детский театр привлекал и выпускников других факультетов. Сергей Образцов и его одногруппница Мария Артюхова, окончив полиграфический факультет, обратились к кукольному театру. Сергей Образцов вспоминал, что на него сильно повлияли «приходы к семье Ефимовых». Профессор ВХУТЕМАСа скульптор Иван Ефимов вместе с женой Ниной Симанович-Ефимовой организовали театры Петрушки и теней, возродив тем самым тростевые куклы и театр силуэтов.
Нина Айзенберг. Эскиз мужских костюмов «Клоунада». Спектакль «Марш вперед в культпоход».
Центральный детский театр. 1929. Бумага на фанере, акварель, гуашь. ГЦТМ им. А.А. Бахрушина
ИВАН ЕФИМОВ И НИНА СИМОНОВИЧ-ЕФИМОВА
Театр теней и кукол
Нина Симонович-Ефимова. Композиция из двух человечков-фунтиков «Дети с транспарантом. 1924. Бумага, ткань, нитки, дерево.
ГЦТМ им. А.А. Бахрушина
Именно так называется одна из глав книги Сергея Образцова «Моя профессия», в которой он вспоминает первую встречу и свои впечатления от знаменитого кукольного театра Ефимовых:
«В их театре жила настоящая культура художников и огромная, почти исступлённая любовь к кукле.˂…˃ Несколько раз приходил к Ефимовым. Приносил им своих кукол, советовался. Рассматривал устройство кукол их театра: удивительную балерину, умевшую вертеться на одной ноге, «дедушку Крылова» в синем кафтане, волка с огромной щёлкающей пастью, двух замечательных басенных мышей, у которых были большие головы, а вместо туловища просто свободно лежащие складки платка. Конечно, и первый мой приход к Ефимовым и все последующие принесли мне большую пользу. Прежде всего потому, что я познакомился с людьми, бесконечно увлечёнными куклами, и людьми не серенькими, не заурядными, а талантливыми. Кроме того, я увидел много по-разному сделанных кукол. Рассматривать их, надевать на руку, пробовать играть ими было очень интересно, тем более что многие куклы перекликались с тут же стоящей по-театральному выразительной, всегда передающей движение скульптурой Ефимова из глины, кованой меди, дерева, фарфора».
Нина Симонович-Ефимова, Иван Ефимов. Куклы «Пионер с рубанком» и «Пионер с пилой»
1920-е. Папье-маше, ткань, дерево. ГЦТМ им. А.А. Бахрушина
«Все мы, вхутемасовцы, для заработка рисовали плакаты, делали макеты и модели. И вот я вспомнил веселую бибабошку моего детства и предложил двум моим товарищам по мастерской — Артюховой и Мартыновой — попробовать делать таких забавных кукол на продажу, конечно, не из целлулоида, а из чулка. Вот пишу я сейчас и думаю, что само желанье делать для заработка кукол очень характеризует то время. Трудности — трудностями, заработок — заработком, а молодость — молодостью и радость — радостью! Не было бы материальной нужды, не стал бы делать кукол
и не родился бы мой негр, не было бы веселья и молодости, вероятно, стал бы делать какую-нибудь более утилитарную и скучную вещь.

Артюхова смастерила двух маленьких старушек, которые умели очень смешно креститься, Мартынова — фиолетовую даму, а я из черного чулка и кусочков старого каракулевого воротника сделал негритенка. Был он смешной, с такими же, как у бибабо, вертикальными таращенными глазами, в клетчатом халатике с белым воротничком. Я не знаю, плохо ли я умел торговать
или покупатели не нашли ничего полезного и забавного в моей кукле, но только ее никто у меня
не купил. Сейчас я об этом нисколько не жалею и даже очень благодарен тем, кто отказался от этой покупки. Но и тогда я не грустил о несостоявшейся продаже, так как кукла эта наполнила смехом
и наш дом, и мастерскую Вхутемаса, и аудитории университета, веселила гуляющих в Сокольниках, которых я смешил или пугал, высовывая негритенка из-за дерева».
— Сергей Образцов «Актер с куклой». 1938
МАРИЯ АРТЮХОВА. ТЕАТР ВЕРХОВЫХ КУКОЛ
1920-1930-е. Папье-маше, ткань, кожа, резина, дерево, резьба, металл. Частное собрание
СЕРГЕЙ ОБРАЗЦОВ. СПЕКТАКЛЬ «ПУЗАН»
1934. Центральный театр кукол
Пожарная команда снимает Старушку. Спектакль «Пузан». Центральный театр кукол. 1934. Фотография. ГАЦТК им. С.В. Образцова
«Куклы должны быть разные, более разные, чем люди на сцене: более худые и более толстые, более длинноносые или более безносые, — каждая должна иметь свой внешний образ, но в одном спектакле все они должны быть из одной семьи; так же, положим, как и волк, и кошка, и мышь в диснеевских мультфильмах решены одним приемом и не могли бы встретиться не только с объемными мультипликационными куклами из «Нового Гулливера» Птушко, но и с рисоваными героями других фильмов. Вот почему в каждом нашем спектакле мы ищем вновь и вновь семейные признаки занятых в этом спектакле кукол. Так, например, в спектакле «Пузан» мы сделали все головы просто из токарных деревянных шариков, наделив их только разными носами, ушами, глазами, шевелюрой. Из этого не следует, что всегда кукол надо делать из шариков или всегда нужно их делать из дерева. Это значит только, что прием, которым сделаны куклы данного спектакля, должен распространяться на всех кукол этого спектакля, что нельзя играть, если куклы собраны из разных постановок, решенных различными приемами.»

Сергей Образцов «Актер с куклой». 1938
Сергей Образцов. Программа к спектаклю. Бумага, типографская печать. ГАЦТК им. С.В. Образцова

Сергей Образцов. Куклы «Шофер», «Пионер», «Женщина в окне», «Сестра милосердия».
Дерево, ткань, точение, роспись, шитье. ГАЦТК им. С.В. Образцова
Сергей Образцов
Эскиз кукол
«Пионеры Маня и Ваня»
Спектакль «Пузан».
Центральный театр кукол. 1934
Бумага, акварель, карандаш
ГАЦТК им. С.В. Образцова

Сергей Образцов
Эскиз куклы «Шофер»
Спектакль «Пузан».
Центральный театр кукол.1934
Бумага, акварель, карандаш
ГАЦТК им. С.В. Образцова

Петр Вильямс.
Эскиз занавеса для
Центрального детского театра.
1936. Холст, масло.
ГЦТМ им. А.А. Бахрушина
ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ
ФАКУЛЬТЕТЫ
Это металлообрабатывающий, деревообделочный, текстильный, керамический, полиграфический факультеты. Их объединяла идея подготовки художника-конструктора, который будет создавать функциональные вещи для оформления нового быта: экономичные, удобные и учитывающие особенности производства. Примеры проектов детской мебели и утвари во ВХУТЕМАСе можно встретить нечасто. И связаны они были в основном с Владимиром Татлиным, который преподавал на дерметфаке и керамфаке. В разработке детских вещей он искал новые приемы формообразования и работы с материалами, его интриговала особая «тактильность» детского восприятия предмета.
Под его руководством студент керамического факультета Алексей Сотников спроектировал типовые детские поильники и чайники для яслей, а студенты дерметфака – «санки-нормаль» из гнутой древесины, напоминающие пластику его собственного Летатлина.
Те навыки и представления, которые приобретали студенты производственных факультетов, позволяли впоследствии разрабатывать в том числе и детские вещи. Выпускники текстильного факультета, получая заказ на создание детской ткани, думали о характере рисунка, о его колорите и масштабе. Популярные образы самолётов, тракторов и шестерёнок в детской вариации приобретали оттенки леденцов, а масштаб рисунка уменьшался в соответствии с пропорциями детской одежды.
АЛЕКСЕЙ СОТНИКОВ. ПЕРВАЯ ДЕТСКАЯ ПОСУДА
1930. Фарфор, формовка. Реконструкция
Детский поильник Алексея Сотникова. 1930. Бумага глянцевая, серебряно-желатиновый отпечаток. Государственный музей В.В. Маяковского
Для студента Алексея Сотникова Владимир Татлин стал особенно близким и важным учителем. Будучи художником со своим ярким концептуальным видением, он не признавал компромиссных решений. Девиз Татлина: «Не получилась вещь — делай ее сызнова». Он вел курс «Культура материала»,
на котором учил студентов выявлять природные качества фарфора, фаянса или терракоты, учитывать эстетические и технические особенности материала при проектировании бытового предмета. Сотников писал, что он был очарован лекциями Татлина. Под его руководством он спроектировал конструкцию первой посуды для ребенка — поильники с корзинкой для переноски. Эти поильники визуализировали дизайнерскую концепцию Татлина: форма должна быть максимально органичной в ладони ребенка, не вызывать у него тактильного отторжения. Отсюда логичное обращение Сотникова к обтекаемой форме обнаженной женской груди. Фарфор, будучи легким материалом с хорошей теплопроводностью, позволял держащему поильник оценить температуру жидкости в сосуде, при падении поильник катился благодаря отсутствию выступающих частей, а съемная никелированная крышка препятствовала проливанию молока. Это один из идеальных примеров того, как материал, функция и форма дополнили друг друга.
Алексей Сотников. Заварочный чайник, детские поильники и экспериментальная форма поильника.
Реконструкции выполнены специально к выставке по авторским архивным материалам
ВЛАДИМИР ТАТЛИН. САНКИ-НОРМАЛЬ. ПРОЕКТ ЗИМНИХ САНЕЙ
1929. Не сохранился
Статья Владимира Татлина «Художник организатор быта».
Рабис №48, 1929. Частное собрание
«Группа моих учеников производит опыты на различных взаимоотношениях материалов,
в самом материале отыскивая предпосылки
к форме. И из различных материалов добиваемся одних и тех же предметов. Возьмем, например,
с санями. Сани из велосипедных трубок, распространенные в Америке, для нас, в СССР, не годны. И вот художник, организующий новые формы быта, должен уметь найти и необходимый материал для вещи применительно к нашим климатическим и экономическим условиям. Санки из гнутых велосипедных трубок в наших условиях не пригодны по ряду причин: суровая зима делает чрезвычайно непрочным материал, они очень тяжелы, дороги и т. д. Мы заменили трубки — кленовыми брусьями, гнутыми по принципу венской мебели. Преимущества их для нас очевидны. Материала — целые леса, обработка его не сложна и недорога, они гораздо дешевле. Кроме того, они во много раз легче металлических (их легко нести на одном плече)
и зимой не неприятны на ощупь, так как не мерзнут, как металлические «Выносливость»
их весьма высока. Современная мебельная фабрика совершенно не считается
с потребностями человеческого тела при конструировании того или иного образца мебели. Она заинтересована лишь во внешнем эффекте. А ведь человек — существо органическое, состоящее из скелета, нервов и мускулов.
В силу этого необходима рессорность стула. Так называемые американские стулья дают эту рессорность, как дают ее и мягкие клубные кресла. Но эта мебель чрезвычайно дорога и громоздка. Дешевая же вещь — брусковая, она
не может дать никакой рессорности».
АРХИТЕКТУРНЫЙ
ФАКУЛЬТЕТ
Этот самый динамично развивающийся факультет ВХУТЕМАСа выпустил несколько сотен архитекторов, готовых на эксперименты и радикальные изменения городской среды и традиционного уклада жизни. Летающие города, мобильные жилища, столовые-конвейеры и аудитории-аэростаты соседствовали с вполне сдержанными конструктивистскими чертежами клубов
и домов студентов братьев Весниных, Ивана Николаева и Ильи Голосова, а также с академическими проектами в стиле революционного романтизма или даже неоклассики, создаваемыми в мастерской Жолтовского. Несмотря
на всё разнообразие тем курсовых проектов, здания для
детей – ясли, деточаги (как тогда назывались детские сады) и школы разрабатывались нечасто.
Тем не менее, внутри больших комплексных архитектурных проектов дети – обязательные участники. Это проекты домов-комбинатов и домов-коммун, где были обязательны встроенные ясли и детсады, а также санатории, физкультбазы и парки отдыха. Интересен диапазон отношения к ребёнку в этих проектах: от сугубо инструментального, технического (в дипломном проекте Каро Алабяна ясли при Парке культуры и отдыха – что-то вроде гардероба при входе, куда родители могут сдать детей перед прогулкой) до очень значимого, где детский взгляд и образ ребенка становится определяющим при проектировании (как в проекте курортной гостиницы Николая Соколова).
Александр Хряков. Застройка жилого квартала со зданием яслей и детской площадкой. 1930.
Фотография. Музей архитектуры имени А.В. Щусева

НИКОЛАЙ СОКОЛОВ. ПРОЕКТ КУРОРТНОЙ ГОСТИНИЦЫ
1928. Бумага, гуашь. Музей архитектуры имени А.В. Щусева
Вводный лист проекта: «Так берегите природу». 1928. Бумага, гуашь. Музей архитектуры имени А.В. Щусева
Студент ВХУТЕМАСа Николай Соколов создал свой самый известный проект — «Курортную гостиницу» — в 24 года. В то время он утверждал, что сейчас «нам нужен был бы красный Жюль Верн», что не хватает романиста, который «мог бы разрешить в фантастической, но в научно грамотной форме ещё не разрешенные и даже, может быть, не поставленные проблемы». Двое самых смелых и дерзких студентов ВХУТЕМАСа — Георгий Крутиков, автор проекта Летающего города, и Николай Соколов — как нам кажется, попытались приблизиться к этому идеалу, технически и инженерно обосновав свои смелые мечты. Главной идеей Соколова было найти способ приблизить человека к природе, буквально растворить его в ней. Для этого он предложил жилые цилиндрические ячейки, поднятые на железобетонных стеблях среди зарослей. А в качестве столовой спроектировал столы с самодвижущимися транспортёрами, по которым к отдыхающим подъезжала бы их еда. Все эти идеи были оформлены в виде 18 ярких коллажей с остроумными надписями, рисунками, фотографиями. Важные персонажи его проекта — дети, потому что именно ребенок чаще взаимодействует с природой, «берёт её руками», он больше открыт миру и ещё не скован стереотипами городской жизни.
Photo by Shifaaz
Photo by Jason
Photo by Jacob
Photo by Jacob
СЕМЬИ
ВХУТЕМАСОВЦЕВ
Динамичная жизнь ВХУТЕМАСа объединяла и студентов, и педагогов; складывались творческие группировки, дружеские компании, зачастую сохранявшие тесные отношения долгие десятилетия после окончания института. И, конечно, семьи. Для Клуциса и Кулагиной, Древина и Удальцовой, Степановой и Родченко, Фаворской и Чекмазова, Арендт и Айзенштадта, Ефимова и Симонович-Ефимовой и ещё десятков художников, дизайнеров, скульпторов, архитекторов, учившихся или преподававших во ВХУТЕМАСе, искусство и семейная жизнь оказывались переплетены в один клубок. Дети вхутемасовцев сразу после рождения оказывались включены в этот поток: краски, гипс, стружки, поездки, выставки, монтажи.
Мы выбрали два семейных сюжета: Варя Родченко
(1926−2019), дочка Александра Родченко и Варвары Степановой и Никита Фаворский (1915−1941), сын Владимира Фаворского и Марии Дервиз.
Варя Родченко была излюбленной моделью для многочисленных фотографий отца; конечно же для неё делались хлопушки, новогодние игрушки. Знаменитые самозвери, иллюстрировавшие книжку Сергея Третьякова, скорее всего, тоже были связаны с её рождением. Варвара стала художником, как и её родители и прожила долгую жизнь, представляя и популяризируя наследие своих родителей. Никита Фаворский был старшим ребенком в семье; в 6 лет он начал рисовать, а к подростковому возрасту стал уже абсолютно зрелым художником-графиком, иллюстратором. Его рисунки и гравюры Владимир Фаворский показывал своим студентам. Он получил диплом художника-графика, иллюстрировал книги, делал монументальные росписи. А в 26 лет Никита Фаворский пошёл в народное ополчение и в 1941 погиб под Москвой.
Варвара Степанова. Серия шаржей «Чарли Чаплин».1922. Ксилография. Частное собрание
ВАРЯ РОДЧЕНКО
Дочка Александра Родченко и Варвары Степановой
Александр Родченко
Фотография «Купание в тазу»
1932
Поздний отпечаток с авторского негатива
Частное собрание
САМОЗВЕРИ
Фотоиллюстрации Александра Родченко и Варвары Степановой книги Сергея Третьякова. 1926. Не издана
Александр Родченко. Фотоиллюстрация книге «Самозвери».1926. Поздний серебряно-желатиновый отпечаток.Частное собрание
На занятиях во ВХУТЕМАСе регулярно проводили эксперименты с бумажными формами. Пластические возможности бумаги позволяли художникам переводить композиции из плоского изображения в пространственные конструкции. Пример такой трансформации – «Самозвери» Александра Родченко и Варвары Степановой. Это бумажные фигурки детей и зверей, которые были созданы в качестве иллюстраций для детской книги Сергея Третьякова. Но художники захотели сделать нечто большее – не просто иллюстрации, а раскадровку анимационного фильма, целую игру, в которой могли принять участие и сами маленькие читатели. Фигурки собирались из бумажного модульного конструктора, который позволял детям создавать своих героев и разыгрывать различные истории.
НИКИТА ФАВОРСКИЙ
Сын Владимира Фаворского и Марии Дервиз
Семья Фаворских. 1929. Фотография. Собрание семьи художника
Владимир Фаворский с сыном Никитой
1925-1926
Фотография
Собрание семьи художника
Никита Фаворский. Автоэкслибрис. 1925-1926. Ксилография
Собрание семьи художника
Никита Фаворский. Гравюра для занятий детского изокружка. 1927-1929-е. Ксилография
Собрание семьи художника
НИКИТА ФАВОРСКИЙ. ИЛЛЮСТРАЦИИ КНИГИ «САМИ ПИСАЛИ»
1931. Обрезная гравюра в два цвета. Собрание семьи художника
Первая книга Никиты Фаворского с его иллюстрациями была издана, когда ему было всего пятнадцать. Символично, что издателем выступила библиотечка журнала «Дружные ребята», а значит, что сборник был составлен ровесниками Никиты, по терминологии того времени — деткорами. В книге были собраны короткие рассказы-зарисовки, которые очень отличны как по языку, размеру, так и качеству.
В качестве объединяющего звена выступили ксилографии Никиты Фаворского. Он создал серию разноформатных иллюстраций, которые буквально оживили книгу и наполнили ее образами. С бесконечной изобретательностью
и юмором передает он сцены городской и сельской жизни, которые одновременно отличаются иронической простотой и лиричностью — спящий крепким сном праведник-пьяница; мальчик, смотрящий в бинокль; стоящий на полусогнутых испуганный квартальный.
В трактовке иллюстраций безусловно проявляется влияние отца – штрих гибкий
и подвижный и предполагает вокруг себя много воздуха, много белого пространства, что придает воздушность, ощущение среды, в которой пребывают персонажи. Пространство, которое разворачивается до горизонта, не нарушая при этом плоскости листа, он обживает лошадьми и коровами, ульями и пашнями.
Никита Фаворский. Игровые скульптуры. 1920-е. Дерево, резьба, подкраска. Собрание семьи художника
Никита Фаворский. Рыцари.1927. Металл, гнутье. Собрание семьи художника
КИНОЗАЛ
В 1920-е годы мультипликация только зарождалась в нашей стране, и специализированных учебных заведений по этой специальности, естественно, не было. Однако ВХУТЕМАС выступал в своем роде профессиональным трамплином, который позволял в последствии выпускникам работать в совершенно разных областях. Так, сокурсники Юрий Меркулов, Даниил Черкес и Иван Иванов-Вано, окончившие живфак, связали твою творческую деятельность именно с мультипликационным искусством.
В итоге они стали основателями советской школы мультипликации, и в 1927 году совместно создали первый в истории нашей страны детский мультипликационный фильм «Сенька-африканец» по сказке Корнея Чуковского «Крокодил». Этот мультфильм сочетает в себе приемы фотомонтажа, отсылающего к экспериментам конструктивистов, а хроника переплетается с рисованными элементами. Мультипликация открывала художникам невиданные горизонты. Иван Иванов-Вано впоследствии писал: «Для мультипликации нет ничего недоступного. Это искусство не ограниченных техникой возможностей, где действительность тесно переплетается с фантазией и вымыслом, где фантазия и вымысел становятся действительностью».
ВИДЕОЭКСКУРСИЯ ПО ЭКСПОЗИЦИИ ВЫСТАВКИ
Кураторы Ксения Гусева и Александра Селиванова рассказывают о выставке и ключевых экспонатах
«Не разбери-бери, где кровать стоит»:
как во ВХУТЕМАСе придумывали авангардное детство
Александра Селиванова и Ксения Гусева о детском дизайне
во ВХУТЕМАСе
Buro 24/7 от 29.09.2020
Университет охраны детства
Игорь Гулин о ВХУТЕМАСе и детях
Журнал "Коммерсантъ Weekend" №29 от 11.09.2020, стр. 22
Made on
Tilda